Неточные совпадения
Вечером я имел с ним длинное объяснение: мне было досадно, что он переменился к этой бедной
девочке; кроме того, что он половину дня проводил на охоте, его обращение стало холодно, ласкал он ее редко, и она заметно начинала сохнуть,
личико ее вытянулось, большие глаза потускнели.
Я поднял голову — на табурете подле гроба стояла та же крестьянка и с трудом удерживала в руках
девочку, которая, отмахиваясь ручонками, откинув назад испуганное
личико и уставив выпученные глаза на лицо покойной, кричала страшным, неистовым голосом.
Слабенький был и нежный и
личиком миловидный, как
девочка.
Я пришел домой к самому концу третьего дня. Я забыл сказать, что с досады на Гагиных я попытался воскресить в себе образ жестокосердой вдовы; но мои усилия остались тщетны. Помнится, когда я принялся мечтать о ней, я увидел перед собою крестьянскую
девочку лет пяти, с круглым
личиком, с невинно выпученными глазенками. Она так детски-простодушно смотрела на меня… Мне стало стыдно ее чистого взора, я не хотел лгать в ее присутствии и тотчас же окончательно и навсегда раскланялся с моим прежним предметом.
Девочка была некрасивая, но
личико такое умненькое и все, как комнатная собачка, заглядывает на гувернантку, строгую и какую-то всю серую девицу неопределенных лет.
— Ах, не говорите таких ужасных слов, — перебила его Варвара Павловна, — пощадите меня, хотя… хотя ради этого ангела… — И, сказавши эти слова, Варвара Павловна стремительно выбежала в другую комнату и тотчас же вернулась с маленькой, очень изящно одетой
девочкой на руках. Крупные русые кудри падали ей на хорошенькое румяное
личико, на больше черные заспанные глаза; она и улыбалась, и щурилась от огня, и упиралась пухлой ручонкой в шею матери.
С Никитичем действительно торопливо семенила ножками маленькая
девочка с большими серыми глазами и серьезным не по летам
личиком. Когда она уставала, Никитич вскидывал ее на одну руку и шел с своею живою ношей как ни в чем не бывало. Эта Оленка очень заинтересовала Нюрочку, и
девочка долго оглядывалась назад, пока Никитич не остался за поворотом дороги.
Я тоже подошел к окну. На крыльце флигеля сидела
девочка лет пятнадцати, но такая хорошенькая, такая умница, что мне стало до крайности завидно, что какой-нибудь дряблый Буеракин может каждый день любоваться ее веселым, умным и свежим
личиком, а я не могу.
То была хорошенькая
девочка лет восьми, с голубыми, как васильки, глазами, румяными щечками и красными смеющимися губками; длинные пряди белокурых шелковистых волос сбегали золотистыми изгибами по обеим сторонам ее загорелого, но чистенького, как словно обточенного
личика.
Девочка лет тринадцати, с калмыцким лукавым
личиком, которая, по-видимому, его караулила, остановила его, сказавши ему по-русски:"Пожалуйте сюда; Ирина Павловна сейчас придут".
Он вел за руку нарядно одетую
девочку с пушистыми, почти белыми локонами, большими темными глазами на бледном, болезненном
личике и с тем особенным, повелительным и нетерпеливым выражением, которое свойственно избалованным детям. Литвинов провел часа два в горах и возвращался домой по Лихтенталевской аллее…Сидевшая на скамейке дама с синим вуалем на лице проворно встала и подошла к нему… Он узнал Ирину.
Было и ещё одно, чего должен я был избежать; показала мне Христя подругу свою: тоненькая
девочка, белокурая и голубоглазая, похожа на Ольгу мою.
Личико чистое, и с великой грустью смотрит она на всё. Потянуло меня к ней, а Христя всё уговаривает. Для меня же тут дело иначе стояло: ведь Христина не девушка, а Юлия невинна, стало быть, и муж её должен быть таков. И не имел я веры в себя, не знал, кто я такой; с Христей это мне не мешало, а с той — могло помешать; почему — не знаю, но могло.
В заключение портрета скажу, что он назывался Григорий Александрович Печорин, а между родными просто Жорж, на французский лад, и что притом ему было 23 года, — и что у родителей его было 3 тысячи душ в Саратовской, Воронежской и Калужской губернии, — последнее я прибавляю, чтоб немного скрасить его наружность во мнении строгих читателей! — виноват, забыл включить, что Жорж был единственный сын, не считая сестры, 16-летней
девочки, которая была очень недурна собою и, по словам маменьки (папеньки уж не было на свете), не нуждалась в приданом и могла занять высокую степень в обществе, с помощию божией и хорошенького
личика и блестящего воспитания.
Мы начали толковать — право, не помню о чем, о городских слухах, о делах… Лидия часто ввертывала свое словечко и лукаво на меня посматривала. Забавная важность проявлялась вдруг на ее подвижном
личике… Умная
девочка, должно быть, догадывалась, что мать нарочно посадила ее подле себя.
В это мгновение вошла в комнату
девочка лет восьми, причесанная по-китайски, с очень острым и живым
личиком, с большими темно-серыми глазами. Увидев меня, она тотчас отставила свою маленькую ножку, проворно присела и подошла к Софье Николаевне.
Девочка искоса посмотрела на него, размазывая по своему
личику слёзы, и, снова вздохнув, сказала...
Я быстро оглянулась. Прелестное
личико было обращено ко мне с явным сочувствием. Голубые глаза сияли лаской. Белокурая
девочка была миниатюрна, как фарфоровая куколка.
Улыбнулась Дуня, припала
личиком к груди тут же сидевшей Дарьи Сергевны. Ровно мукá, побелела Анисья Терентьевна, задрожали у ней губы, засверкали глаза и запрыгали… Прости-прощай, новенький домик с полным хозяйством!.. Прости-прощай, капитал на разживу! Дымом разлетаются заветные думы, но опытная в житейских делах мастерица виду не подала, что у ней нá сердце. Скрепя досаду, зачала было выхвалять перед Марком Данилычем Дунюшку: и разуму-то она острого, и такая
девочка понятливая, да такая умная.
Когда злополучная вышивка Палани вспыхнула и занялась с обоих концов, на худом птичьем
личике Вассы мелькнуло злорадно-удовлетворенное выражение. Черные глаза
девочки заискрились злым огоньком.
Большие лучистые глаза горбуньи перебегали с одного знакомого ей до мельчайших подробностей юного лица на другое… На птичьем
личике Вассы они задержались дольше. Что-то необычайно тревожное, вспыхнувшее в глубине маленьких глаз
девочки привлекло невольно внимание тети Лели. Неожиданно припомнилось запоздалое появление накануне к обеду Вассы, ее встревоженное и беспокойное лицо. И румянец, пылавший на этом лице как вчера, так и сегодня.
Что-то новое почудилось в этом голосе и Наташе, что-то мягкое, сердечное, что заставило
девочку сделать несколько шагов вперед по направлению поднявшейся ей навстречу наставнице. Легкая краска залила бледное
личико… Некоторое подобие прежнего румянца слабо окрасило впалые щеки Наташи… И мгновенно, как молния, прежняя улыбка, по-детски простодушная и обаятельная, заиграла на бледных губах, на худых щечках с чуть приметными теперь ямками на них…
Над одной из лоханок наклонилась худенькая белокурая
девочка с жидкой косичкой совершенно льняных волос. Голубые глаза, несколько широкий нос, тонкие темноватые брови и длинные лучи ресниц на бледном
личике — все в ней чрезвычайно привлекательно и мило. Что-то робкое, пугливое в каждом движении тоненького тела, в каждом взгляде кротких, по-детски ясных голубых глаз, что-то стремительное и покорное в одно и то же время.
Последняя фраза прозвучала насмешливо, и ярко-розовое
личико Наташи побледнело как-то сразу. Самолюбивая, избалованная
девочка не прощала обид…
Сам Жилинский взглянул было сердитыми глазами на Дуню, подозревая насмешку, но, увидя крошечную
девочку с добрым кротким
личиком, улыбающуюся ему милыми голубыми глазенками, смягчился сразу.
Нестерпимо потянуло ее назад, в деревню… Коричневый дом с его садом казались бедной
девочке каким-то заколдованным местом, чужим и печальным, откуда нет и не будет возврата ей, Дуне. Мучительно забилось сердечко… Повлекло на волю… В бедную родную избенку, на кладбище к дорогим могилкам, в знакомый милый лес, к коту Игнатке, в ее уютный уголок, на теплую лежанку… Дуня и не заметила, как слезинки одна за другою скатывались по ее захолодевшему
личику, как губы помимо воли
девочки шептали что-то…
Тетя Леля смолкла… Но глаза ее продолжали говорить… говорить о бесконечной любви ее к детям… Затихли и
девочки… Стояли умиленные, непривычно серьезные, с милыми одухотворенными
личиками. А в тайниках души в эти торжественные минуты каждая из них давала себе мысленно слово быть такой же доброй и милосердной, такой незлобивой и сердечной, как эта милая, кроткая, отдавшая всю свою жизнь для блага других горбунья.
После общей молитвы, пропетой старшими, и пожеланий доброго утра вошедшей в зал начальнице
девочки, большие и маленькие, выжидательно устремились на нее взорами, и снова что-то гнетущее, остро-больное и тяжелое повисло над всеми этими головками в белых коленкоровых косынках, с тревожным выражением на юных детских
личиках.
— Бежим, девоньки! Не то набредут еще на котяток наших, — испуганно прошептала Соня Кузьменко, небольшая девятилетняя
девочка с недетски серьезным, скуластым и смуглым
личиком и крошечными, как мушки, глазами, та самая, что останавливала от божбы Дуню.
В большой классной комнате до двадцати парт. Темные деревянные столики с покатыми крышками, к ним приделаны скамейки. На каждой скамье помещается по две
девочки. Подле Дуни сидит Дорушка… Через небольшой промежуток (скамейки поставлены двумя рядами в классной, образуя посередине проход) — костлявая Васса, рядом с ней хорошенькая Любочка Орешкина. Направо виднеется золотушное
личико Оли Чурковой.
Действительно «все» было готово очень быстро. Машинка для стрижки с удивительной быстротой заработала вокруг Луниной головки, и из-под нее посыпались жиденькие косицы светлых и мягких, как лен, волос. Вскоре голова
девочки, лишенная растительности, стала похожа на гладкий шарик, и еще рельефнее выступили теперь среди загорелого
личика ребенка серьезные голубые, не по-детски задумчивые глаза.
— Она! Как есть она! — вихрем проносилось в голове
девочки. И радостная слезинка повисла на ее реснице. За ней другая, третья… Выступили и покатились крупные градины их по заалевшемуся от волнения
личику. Слезы мешали смотреть… Застилали туманом от Дуни милое зрелище родной сердцу картины… Вот она подняла руку, чтобы смахнуть досадливые слезинки… и вдруг что-то задела локтем неловкая ручонка… Это «что-то» зашаталось, зашумело и с сухим треском поваленного дерева тяжело грохнулось на пол.
— Еще бы! Вы умеете давать волю своим белым рукам и длинному языку, но не умеете видеть слез! Она до сих пор плачет…Хорошенькая белокурая
девочка до сих пор плачет…Она, слабая, нищая, не может отмстить графине за своего отца. Я просидел с ними три часа, и она в продолжение трех часов не отнимала рук от глаз…Бедная
девочка! Она не выходит у меня из головы со своим плачущим благородным
личиком. О, жестокие, сытые, небитые и никогда не оскорбляемые черти!
Наконец, последняя, Валя Лер, была живая, маленькая
девочка, немного выше Крошки, с прелестным
личиком саксонской куколки и удивительно метким язычком, которого побаивались в классе.
Где она, милая, чернокудрая
девочка? Где он, маленький джигит с оживленным
личиком? Где ты, моя Нина, мой прозрачный эльф с золотыми крылышками?..
Но
девочке уже не было так весело, как прежде. Смех её оборвался,
личико вытянулось и точно потемнело.
— Черные глаза… Черные кудри… Румяное
личико… Словом, красивая
девочка, которая может служить украшением цирка.
Голос мамы дрогнул. Она сняла с груди маленький эмалевый крестик и, перекрестив им Тасю, надела его на шею
девочки. Потом крепко обняла ее и несколько раз поцеловала надутое, сердитое
личико.
Маргарита была действительно прехорошенькая. Тонкое
личико, точеный носик с горбинкой и ласковые голубые глаза притягивали к ней каждого, кто ни взглянет на
девочку. Тасе она понравилась больше других. К тому же она не дразнила Тасю накануне и теперь обращалась с ней так, точно ничего не происходило между новенькой и остальными.
Девочка живо обернулась и увидела больную Леночку на руках няни, поддерживаемую Павликом.
Личико больной было худо и бледно, до неузнаваемости, худенькие ручонки висели, как плети. Огромные глаза живо устремились вслед за сестрой.
Я утвердительно кивнула головой и оглядела класс. Вокруг меня уже не было ни одного враждебного
личика.
Девочки, казалось, чем-то пристыженные, толпились вокруг меня, избегая моего взгляда.
Он успокаивал меня как умел, этот глухо кашляющий и поминутно хватающийся за грудь больной мальчик. Он забывал свои страданья, стараясь умиротворить злое сердечко большой
девочки. А между тем предсмертные тени уже ложились вокруг его глаз, ставших больше и глубже, благодаря худобе и бледности истощенного
личика. Он раздавал свои платья и воротнички прислуге и на вопрос бабушки: зачем он это делает? — заявил убежденно...
— Как тебя зовут? — подскочила ко мне бойкая
девочка с шустрым
личиком и во все стороны торчавшими вихрами.
«Почему он ласкает эту маленькую
девочку с ангельским
личиком и злым сердечком? — мелькнуло у меня в мыслях. — Если б он знал, как смеется она заодно со всеми над бедной чужестраночкой!»
Судьба решительно восстала против меня: в головах моих помещалась постель злой
девочки с ангельским
личиком, а рядом со мною была постель шустрой Бельской — моего главного гонителя и врага.
Он помог выйти толстой маленькой женщине в чепчике на голове и в клетчатом платке на плечах и высокой, тоненькой и бледной
девочке лет двенадцати на вид, с белокурыми, отливающими золотом кудрями и кротким, миловидным
личиком, напоминающим прекрасные лица ангелов, изображаемых на картинах.
Это была
девочка лет десяти-одиннадцати на вид, с лукавым, подвижным и смеющимся
личиком, черненькая, с длинными толстыми косами до пят, вся с головы до ног украшенная цветами, в венке из душистых ландышей на черненькой головке.
При последних словах
девочки по лицу Лидочки проскользнула чуть заметная улыбка, и она поспешила погрузить свое вспыхнувшее румянцем
личико в душистый букет, поданный ей Маей.
Это был роскошный старый сад с вековыми деревьями, громадными дубами и кленами и белоснежными березками, покрытыми сплошною шапкой зеленой листвы. Лидочка, под руку с отцом, шла так же медленно и осторожно по длинной и прямой, как стрела, аллее. Солнце золотило ее белокурую головку и ласкало бледное
личико своими прощальными лучами. Когда они дошли до конца аллеи, отец подвел
девочку к скамейке и сказал...
Я смотрю, не шевелясь, на Наташу, разглядываю ее, точно вижу в первый раз эти веселые серые глаза, пушистые светлые волосы, ее хорошенькое
личико избалованной
девочки, и целый вихрь мыслей кружится в это время в моей голове.
Девочка повернула к ней свое исхудалое
личико.